Внесенный в список «самых опасных террористов мира» Доку Умаров в видеообращении заявил о поддержке митингов на Болотной площади и в знак благодарности оппозиции пообещал поменять «объекты» терактов...
Даже близкие люди часто не понимают друг друга. Ревнуют, подозревают в нехороших поступках, ссорятся по незначительным поводам. От этого плохо всем — и им самим, и окружающим. При этом большинству хочется, чтобы поссорившиеся люди вновь нашли общий язык. Утопия? Может быть. Но именно такого «мирного сосуществования», как показывает практика, хочется почти всем.

Это желание иногда достигает столь гротескной формы, что человек бросается защищать даже своего врага. Этот феномен закрепился в неофициальной психологии под термином «стокгольмский синдром». Сопереживание заложника — террористу; обворованного или ограбленного — мошеннику. Жертва сочувствует агрессору или даже отождествляет себя с ним.

Специалисты называют это элементом психологической защиты, основанной на тяге человека к коллективным действиям, к сотрудничеству. Увидев в действиях захватившего его в заложники малейший намек на взаимную выгоду, человек чувствует некоторую близость даже с явным врагом. А уж если взаимоотношения не столь явно деструктивны (то есть пистолет к виску не приставляют), такое ощущение сближения может возникнуть.

Прибавьте к этому присущее человеческой природе нежелание признавать свои ошибки. Именно поэтому мышки плачут, колются, но продолжают кушать кактус. Выбор был сделан. Отказаться от выбранного — означает признать собственную неправоту. Но даже сделанный вслепую выбор всё равно кажется человеку решением, за которое он несет ответственность. Поэтому вместо нормальной стратегии — попробовал, не понравилось, выкинул — люди тяготеют к стратегии, в которой отсутствует всякая логика. А именно, силятся правдами и неправдами доказать, что им подали ровно то, что они и хотели съесть. Кактус, дескать, и должен быть колючим. Я так и хотел — колоться и плакать. Нет, не надо другого блюда, я сказал! Принесите добавки!

Так складывается ситуация, при которой человек, однажды неожиданно совпавший в чем-то с каким-то мерзавцем, впоследствии долго и упорно этого человека защищает. Тот, совершенно не стесняясь, ведёт себя, как и подобает мерзавцу. Но возникшая на полсекунды близость, дополненная боязнью показаться глупцом из-за того, что «так ошибся в человеке», приводят к тому, что всем действиям подлеца ищется оправдание, пусть притянутое за уши, пусть абсурдное. Пусть даже ищущий такого оправдания кажется еще бОльшим глупцом, чем человек, признавший свою ошибку. Вот оправдание находится. И оглашается.

Тут не идет речь о друге, который один раз неправильно себя повёл, — друга можно простить. И речь не о знакомом, к которому можно по-разному относиться. Речь, повторюсь, о мерзавце, который в регулярно совершает поступки, прямо противоречащие твоим принципам, но... Однажды он совершенно случайно показался тебе временным союзником. Обругал того же, кого в этот момент ругал ты.
После этого в голове что-то такое включается, что заставляет тебя хвалить человека даже за то, за что ты еще месяц назад ругал. Причём ругал именно его, мерзавца.

Данный феномен неожиданно рельефно раскрылся после парламентских выборов. Говорят, были подтасовки (хотя никто не сумел достоверно подсчитать, да и не старался). Говорят, Путин очень многим надоел. Говорят, ситуация в стране и мире такая, что нужно срочно что-то делать. И вот поднимают голос протеста коммунисты и те, кому в той или иной степени по душе социализм. Неважно, советского образца или какой-то новый, в другом издании. Левые выходят митинговать и одновременно вместе с ними — либералы. То есть прямые их политические враги, предлагающие внедрять ультра-капитализм, да еще и под чутким контролем Запада.
Но! Либералы внезапно озвучивают те же тезисы, что уже много лет озвучивали коммунисты. И, о чудо, в них, в либералах, на момент видятся тактические союзники! Даешь совместный митинг! На проспекте Сахарова там или на Болотной площади или еще где. Даешь продолжение!

Ребята, вы что? Опомнитесь. Да, вы сошлись в деталях, но вы что же, не понимаете — в случае победы они первыми вас же и уничтожат? 
Но нет. Люди, которым довелось сделать ошибку в оценках под влиянием момента, оказывается, морально не готовы одуматься. Душа протестует: это что же, получается, надо теперь признать, что мы случайно заказали себе кактус на обед? Нет, конечно, дайте еще один. Кроме того, мы теперь вроде как заодно.
Боже ты мой... Вы всерьез считаете, что шли на митинг «не к Немцову, Касьянову, Рыжкову и иже с ними»? Конечно, не к Немцову — но «за Немцовым». Он (в широком смысле слова) заказал и организовал вечеринку. Те же вожди КПРФ (например, Олег Смолин) простояли возле Немцова, как бедные родственники, и слова не получили. Но главное, никто внятно не сказал, что именно «борцы», осознавшие себя властью и народом, грозно требовали у «чиновников». «Честных выборов» — это понятно, но столь же конкретно, как и «господи, помилуй!».

Далее действия развивались, как и было предсказано: левых сразу же кидают. И сразу же находится оправдание: «а это потому, что нас слишком мало пришло». Пришло бы больше — этого бы не было. И еще одно: либералы просто на сцену позвали тех, кто говорит лучше, без всякой задней мысли. И даже третье: мы не в обиде, главное — людей собрали. Повышают, так сказать, политическую активность населения. Мы вообще даже как бы не с ними. Мы ими просто пользуемся. Что? Да это они вами пользуются! Думаете, они все это затеяли, чтобы КПРФ к власти привести? Плевать им на КПРФ, и на две трети населения самой РФ
Тут же находится еще одна отговорка: «да-да-да, понимаем, госдеп, теория заговора». Ну, чтобы тебе намекнуть, что это — паранойя, никаких госдепов там даже близко не лежало, и вообще «сурковская пропаганда».

Регулярных контактов с госдепом никто из «союзников», в общем, и не скрывает. Однако каждый такой факт ради оправдания новоявленных друзей отвергается. И тут либералов — организаторов митинга, — внезапно снимают на камеру прямо у входа в американское посольство, куда их пригласил видный американский специалист по насаждению демократии. Что характерно, уже насаждавший ее в начале девяностых в нашей же стране. Казалось бы, уж теперь-то? Теперь-то должно быть все очевидно.
Нет! Очевидно все тем же, кому было очевидно с самого начала. Тем, кому было неочевидно, после такого становится еще неочевиднее. Люди, являющиеся коммунистами, внезапно начинают защищать либералов так яростно, будто речь идет об их ближайших друзьях и соратниках. Ах, почему бы благородным донам не нанести визит американскому послу-демократизатору? Что, нельзя? Никто же доподлинно не знает, о чем там говорили, зачем предполагать плохое? Да это вообще была просто встреча с депутатами!
Окститесь, большинство из них не депутаты и вообще не занимают постов во власти. Это встреча именно с организаторами либерального митинга. Встречался с ними тот самый человек, который даже не скрывает, что приехал сюда демократизировать направо и налево. Но что угодно, только не очевидный вывод. Не наговаривайте на невиновного! Он просто так, по чистой случайности, держит пистолет у моего виска. И вообще, это вы его вынудили! 

В ход пошла даже отговорка: «а ведь тем, кто сейчас у власти, тоже, поди, госдеп на ухо шепчет...». Позвольте, друзья мои, но как же вышло, что либеральная оппозиция, которая уже не предположительно, а совершенно явно поехала советоваться с присланным из США демократизатором, все равно в ваших глазах остаётся «народной»? Как же так вышло, что люди, выступающие за куда более оголтелый капитализм, чем тот, который все же обуздал Путин, — стали для вас теми, с кем на нынешних выборах надо Путина свергать?

...Говорят, стокгольмский синдром проявляется максимум в 10% случаев. Его «болотная» версия оказалась более заразной.

Материал с сайта: http://www.zvu-74.ru/newspaper/anonce/?id=99